Представьте, что перед вами лежит лист бумаги, нетронутый и белоснежный. Вы в задумчивости рассматриваете его, затем заносите перо, чтобы поставить первую точку – и вдруг замираете, будто в страхе разрушить некую первозданную гармонию. В такие секунды мы невольно спрашиваем самих себя, скорее всего, не в первый раз – а что такое творчество?

Не так давно меня тоже заинтересовал данный вопрос или, по крайней мере, он показался мне необычайно любопытным и достойным для изучения. Признаться, это случалось и раньше, однако не так, как теперь, ведь на письменном столе в окружении привычной кипы бумаг лежало нечто новое – маленькая книга со смелым именем «Мужество творить». Ее автор, известный американский психолог, яркий представитель экзистенциональной школы, – Ролло Мэй, о котором я никогда ничего раньше не слышал. Но тем интереснее!

Как я узнал во время более близкого знакомства с книгой, ее автор ставил перед собой цель описать и охарактеризовать процесс творчества, а именно прояснить, каким образом последнее рождается, проистекает и проникает в наши сердца. На протяжении всего повествования Ролло Мэй выделяет множество различных определений понятия творчества, которые хотя и перекликаются друг с другом, позволяют взглянуть на него с различных сторон – и создать в воображении объемную картину явления.

Дефиниции творчества раскрываются предельно последовательно и органично, хотя в силу неизвестной причины, у меня остается еле уловимое ощущение спонтанности сюжета, как если бы перед нами была художественная книга, а не очерк по психологии. Не упоминая все определения, я нашел удобным синтезировать их и, в результате, выделить две основные концепции, объясняющие глубинную сущность творческого процесса: божественную и диалектическую. Если вы познакомитесь с работой Мэя, то поймете, что прямым текстом последние две категории не выделяются. Но давайте попробуем.

Божественная концепция происхождения творчества заключается в скрытом стремлении человека ощутить свою причастность к древнему мифу о сотворении мира, «где из беспорядка создается порядок, из хаоса возникает форма, как это было в момент первотворения» [c.136]. Понятие Бога, в данном случае, рассматривается с позиции философии, а не теологии (это важно!), и несет в себе универсальное творческое начало, обусловившее появление Вселенной. Конечно, мы можем (и склонны) персонифицировать это творческое начало в том или ином образе, но сама суть будет оставаться неизменной.

Итак, Бог – это творец, но не простой. Он – первый творец, лучший из лучших. И поэтому, претендуя на участие в каком бы то ни было творческом процессе, осознанно или неосознанно мы стремимся уподобиться этому величайшему создателю: мы возносимся над повседневной жизнью, над собственными стереотипами, над радостями и горестями, чтобы увидеть новые ориентиры, переосмыслить существующее бытие, – и изменить правила игры, если это необходимо – для всех нас. Описанное состояние называется «экстатическим» (от греч. ex stasis – состояние вовне), и Ролло Мэй рассматривает его как важную составляющую творческого процесса, помогающим преодолеть «дихотомию субъективного опыта и объективной действительности» [c.99]. Данное измененное состояние сознания я бы охарактеризовал для себя как стремление к Богу, в высшем смысле этих слов – стремление познавать мир, реализовывать свой внутренний креативный потенциал, любить.

Говоря о любви, мы непременно подчеркиваем ее творческую составляющую: романтическое настроение души поощряет сочинение стихов, музыки, создание любых других произведений искусства. Само отношение к окружающему миру может менять вплоть до неузнаваемости, и мы порой начинаем видеть прекрасное там, где еще некоторое время назад не умели находить и толику красоты. Конечно, здесь речь идет об идеале, о платонической форме любви, об «агапе» – созидательном, бесконечном и бескорыстном чувстве. Но это – не единственная форма.

Удивительно, насколько необъятны пределы чувственного мира человека: упоминая созидательное проявление любви, умеем ли мы в реальной жизни обходить стороной и ее разрушительное начало? Почему случаются дуэли, рождаются сильные эмоции, такие как ревность и страсть? Ролло Мэй обращает нашем внимание на тот факт, что созидательное и разрушительное являются имманентными составляющими феномена любви как творческого процесса. «Желание любить – одновременно даймоническое и конструктивное», – говорит он [с.147]. Таким образом, мы переходим ко второй концепции происхождения творчества.

В соответствии с диалектической концепцией, творчеством управляют две противоположные тенденции: «дионисический принцип взрывной витальности и апполонический принцип гармонии и рационального порядка» [c.49]. Сама классификация восходит в работе Ф.Ницше «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм» (1871), хотя там она использовалась в несколько иной назначении. Как мы могли увидеть в приведенных выше примерах проявления любви, природа творчества не может быть объяснена в рамках исключительно созидательной деятельности, но скорее всего, включает в себя деструктивное начинание: слом традиционных стереотипов мышления, разрушение консервативных ограничений восприятия мира, утверждение совершенно новых теорий и взглядов и так далее.

Разрушительное начало творчества основано на осознании несовершенства окружающей нас действительности. Соприкасаясь с нашими внутренними идеальными устремлениями, объективная реальность вступает с ними в противоречие, и от исхода этого конфликта во многом зависит наше будущее. Вопрос состоит в том, примем ли мы этот брошенный вызов или проигнорируем его, проявим ответственность или безразличие – наконец, станем ли мы творцами или останемся обывателями? Утверждение возможности творчества требует большого мужества «действовать вопреки отчаянию» – об этом говорили Кьеркегор, Ницше, Камю, Сартр и другие [с.9]. Этот факт подчеркивает само название книги Мэя – «Мужество творить».

Таким образом, творчество может быть рассмотрено с позиций диалектической методологии: креативный прогресс человека во многом основывается на двуединой модели развитии, в центре которого находится созидательное разрушение. Здесь, на мой взгляд, очень уместна метафора о нетронутом белоснежном листе бумаги: чтобы создать нечто замечательное на его поверхности, мы отрицаем его первоначальное совершенство, хотя возможно, что таковое имеет место быть.

В завершение, я объясню выбор цитаты, которая была избрана мною в качестве эпиграфа. Многие мои друзья в последнее время стали задаваться вопросом поиска смысла жизни – и я сам размышляю об этом. Это вполне нормально, даже очень здорово. К сожалению, время от времени складывается ощущение, что искомого смысла не существует, и это вызывает сильные переживания. Однако, мне искренне кажется, что следует не только искать смысл жизни, но и принимать активное участие в его создании – для себя и других. Наполнять этот мир смыслом. Стучаться в тишину…

И не бросайте надежды услышать музыку.

Литература:

Мэй Ролло «Мужество творить» / Пер. с английского – М. Институт общегуманитарных исследований, 2008г. – 160 стр.

Книга«Великолепная пятерка: пять мыслительных стратегий, ведущих к успеху» («Five Minds for the Future») оказалась в моих руках по воле случая. На этой неделе я прочитал ее, посвятив этому процессу несколько дней и даже ночей – внимательно отслеживая смысловой контекст, выделяя главные элементы повествования, обдумывая прочитанное. Сейчас передо мной встает, как мне кажется, закономерный вопрос: какую пользу я могу извлечь из книги? Это было бы логичным завершением моего знакомства с ней.

Вкратце, Говард Гарднер – профессор психологии Гарвардского университета – выдвигает концепцию пяти типов мышления, развитие которых должно сопутствовать успешному профессиональному росту человека.

Рассмотрим каждый из типов мышления, предложенных автором. Для себя я бы разделил их на две группы: фундаментальные (этический, респектологический), которые позволяют создать благоприятную внешнюю среду для работы с информацией, и прикладные (дисциплинарный, синтезирующий и креативный), непосредственно предполагающие такую работу.

Итак, перейдем к рассмотрению составляющих этой «великолепной пятерки».

Этический тип. Основа основ, он подразумевает под собой серьезный культурный пласт, сформированный за долгие тысячелетия развития человеческой цивилизации. Нравственные идеалы обычно универсальны для любого общества – и они являются той системой координат, по которой можно оценить, какого общественного уважения заслуживает тот или иной человек. Этот показатель, в конце концов, складывается из таких составляющих, как личная гражданская позиция, профессиональная этика, соответствие поступков декларируемым принципам и ценностям, и самое главное – осознание ответственности за происходящее вокруг.

Данный тип мышления важен для меня, поскольку те ценности, которыми я руководствуюсь в повседневной жизни, в конечном итоге формируют мой авторитет в обществе. Высокий авторитет априори располагает окружающих людей к доброжелательному отношению ко мне, тогда как низкий может существенно усложнить общение.

Тем не менее, на пути к высокоэтичному поведению могут вставать высокие барьеры: в российском обществе далеко не всегда принято соотносить цели и средства для их достижения – добиваясь материального благополучия, люди часто переступают через моральные нормы. Вопрос в том, смогу ли я противостоять этому и если да, то как правильно это делать?

Следующий тип – респектологический. Еще один мыслительный домен, который определяет внешние условия отношений между людьми (т.е. фундаментальный, в моей классификации). Взаимное уважение – первооснова любого общения, ключевое условие конструктивного диалога между индивидами или группами. Испокон веков мы привыкли отождествлять себя с той или иной социальной группой, проявляя настороженность или недоверие к представителям внешней среды. Это – часть нашей природы, однако чтобы достичь по-настоящему выдающихся результатов – строить города, государства и космические корабли – необходимо сотрудничать. Такое сотрудничество возможно, если в его основу закладывается нечто объединяющее, а не разъединяющее – общие ценности.

Поэтому, одной из важнейших своих задач я считаю поиск таких ценностей. Это означает, что я с готовностью выслушаю другого человека, считаясь с его бесспорным правом на обладание собственной точкой зрения – хотя бы потому, что он так же уважает мое право на личную позицию. Это и будет наша первая общая ценность, которая впоследствии способна перерасти в нечто большее. Я принимаю тот факт, что все мы – разные, и это хорошо. Мы должны стремиться к уважению любой ценой.

Переходя от фундаментальных к прикладным типам мышления, в первую очередь, необходимо рассмотреть дисциплинарный тип. В самом упрощенном понимании, можно сравнить его с получением и накоплением информации о мире. На самом же деле – это серьезное внутреннее устремление на овладение одной или несколькими научными дисциплинами, подразумевающее комплексное и системное обучение в этом направлении. Понятно, что это длительный процесс, однако игра стоит свеч, поскольку без наличия зрелого дисциплинарного мышления в той или иной области невозможна успешная профессиональная самореализация.

Важность данного типа мышления мне трудно переоценить: после длительного периода обучения в университете будет крайне обидно становиться выпускником, имея вместо глубокого понимания дисциплины неупорядоченный массив фактических знаний – безотносительно умения их применять (т.е. по сути, остаться необразованным). А ведь именно такая перспектива мне грозит, и я отдаю себе отчет в этом. Чтобы хотя бы отчасти сгладить остроту данной проблемы, мне необходимо в короткой перспективе восполнить недостаток знаний по четко определенной специализации, которая мне близка – «информационная экономика». И в этом направлении меня ожидает большой фронт работ.

Еще один выделяемый автором книги тип мышления – синтезирующий. Его сущность заключается в умении выстраивать четкие логические цепочки на основании усвоенной информации, то есть систематизировать и классифицировать эту информацию. Способность навести порядок у себя в голове повзоляет сформировать кристально ясное понимание изучаемых явлений, а также донести их суть до окружающих в краткой и понятной форме. Создание теорий, выдумывание афоризмов, сотворение метафор – это все примеры синтезирующего типа мышления.

Синтезирующий тип мышления идет рука об руку с дисциплинарным: усваивая большие объемы информации, нам требуется периодически ее упорядочивать. И в этом я вижу ключевую роль синтеза как способа консолидации имеющихся знаний с целью облегчения овладения той или иной дисциплиной – через осознание: что, с чем и как взаимосвязано. То, чем я сейчас занимаюсь, является примером синтезирующего типа мышления в действии.

И наконец, креативный тип мышления. Пожалуй, самая тонкая материя из здесь представленных. Творческое начало – это, возможно, высшее проявление деятельности человека. Выступая как творец, последний противопоставляется эксперту (по книге – профессионала без развитого креативного типа мышления) и предстает перед нами как мастер, обладающий особенным отношением к жизни, отступающий от устоявшихся шаблонов поведения, всегда недовольный существующими ответами на те или иные вопросы. В книге приводится несколько спорное утверждение о том, что истинно выдающееся творчество возможно, если оно опирается на развитый дисциплинарный и синтезирующий базис – вероятно, имеются ввиду профессионалы из академической или бизнес-среды, однако отнюдь не обязательно художники, писатели или музыканты.

Для меня творческий тип мышления критичен. Где-то в глубине души я стремлюсь к творчеству, хотя природная ленность, умеренная инертность ума и немного консервативное воспитание, не позволяют моему творческому началу раскрыться до той степени, до которой ему может позволить это сделать глубинный потенциал. Поэтому, я стараюсь выйти за рамки обычной жизни, насыщая ее различными приключениями, впечатлениями от прочтения художественной или бизнес-литературы, от прогулок по городу, от занятий музыкальным искусством. И конечно, от процесса написания этого эссе. Ведь сейчас – поздняя ночь, и я испытываю творческий непокой, стремясь довершить начатое.

Подводя итог, я хочу сказать следующее. Книга произвела на меня противоречивое впечатление. С одной стороны, предложенные типы мышления, безусловно, полезны для профессиональной перспективы, а потому требуют своего развития, но, с другой – данная автором классификация весьма условна: например, почему в одному ряду с синтезом не упоминается анализ?

В целом, я получил более ясное представление о процессе мышления – вероятно, одной из больших загадок внутреннего мира человека. Заслуга Говарда Гарднера в том, что он профессионально (в духе своего дисциплинарного подхода) подошел к этому вопросу, сумел синтезировать большой пласт накопленной информации и сотворил на этой основе нечто новое, оригинальное и, как мне кажется, полезное.

За это ему честь и уважение.